vitas1917 (vitas1917) wrote,
vitas1917
vitas1917

МАРШАЛ ВОБАН – ЧЕЛОВЕК ЭПОХИ ПРОСВЕЩЕНИЯ

Итак, Себастьен ле Престр де Вобан, сын Альбина ле Престра и Эми Карманьол, родился 1 мая, а по иным данным – 15 мая 1633 года в местечке Сен-Леже-де-Фушере, находившемся между Саллю и Аваллоном в Бургундии [18, р. 29]. Матери Себастьен лишился в самом нежном возрасте, а когда мальчику было 10 лет, скончался отец, потерявший на королевской службе состояние. Несмотря на это, Себастьен смог получить весьма неплохое образование в иезуитском колледже.
Он имел знания в области истории классических языков, геометрии и черчения.
При этом стоит заметить, что основным его врагом в период обучения была отнюдь не лень, как у большинства его сверстников, а крайняя бедность. Вероятно, именно по этой причине им в более зрелом возрасте не раз будут произноситься слова: «Фортуна дала мне родиться беднейшим из французских дворян»

Развитие дипломатии и средств ведения позиционной и маневренной войны во многом определяло специфику международных отношений в Европе раннего Нового времени. Соответственно, сразу возникла проблема недостаточной защищенности государств, вызвавшая проявление значительного интереса к так называемой системе римского лимеса. Под этим определением в первоначальном варианте можно понимать систему пограничных укреплений и группу мобильных войск, в чьи обязанности входила защита определенных участков границы. Также сюда необходимо отнести и особые группы войск, которые должны были оставаться в резерве. С учетом появления крупных и хорошо подготовленных армий проблема снабжения стала перед европейскими монархами довольно остро; по этой причине, как и в политике, необходимо было найти баланс между защитой собственных территорий (ввиду рассмотрения последних как плацдарма и базы снабжения) и ведением наступательных действий. Опасность уничтожения коммуникаций и разрушения важных предприятий или объектов, захвата арсеналов и т.д. подталкивала к необходимости создания по римскому образцу целой сети фортификационных сооружений, которые со временем использовались и как военный, и как политический инструменты.

Все это как нельзя лучше удовлетворяло потребности военных второй половины XVII столетия. Но при этом оставался открытым вопрос об укрепленных местах. Несомненно, лидирующее положение в решении этой проблемы в эпоху Короля-Солнце занял маршал де Вобан, который наилучшим образом смог использовать идеи как своих недавних предшественников, так и античных авторов. Кроме этого, благодаря его стараниям новый «лимес» стал, в первую очередь, оружием политическим. Вобан известен в большей степени как талантливый инженер и удачливый полководец, его, без тени сомнения, можно назвать человеком новой эры – эпохи Просвещения.


Как дворянин, Вобан не видел для себя иного будущего, нежели служение Марсу, поскольку его плачевное положение не оставляло иного выбора. Ему повезло: с помощью друга удалось попасть в полк Конде, именовавшийся так по имени своего командира – будущего предводителя Фронды Конде Луи II Бурбона, с которым он сражался в испанской кампании.

Это событие было для юного Себастьена весьма примечательным, так как, увидев его, Великий Конде сказал следующее: «Господа, этот юноша далеко пойдет» [9, c. 65]. Храбростью и упорством, а также стремлением к знаниям молодой человек подтвердил слова своего командира. Казалось, он совместил несовместимое, питая просто неистовую привязанность и к клинку, и к книге. Прекрасно понимая, что получение роты для него эфемерно (у него просто не было денег содержать своих солдат), Вобан стал инженером, еще не догадываясь, каких высот он достигнет на этом поприще.

Политический кризис во Франции – Фронду (1648–1653) он встретил в рядах войск своего первого командира – принца Конде, где и проявился его талант военного инженера [7, c. 31]. Стоит заметить, что в то время для создания укреплений и ведения осадных работ привлекались, в основном, гражданские архитекторы. Профессиональные инженеры, специализировавшиеся исключительно на военном строительстве, были большой редкостью, так как это требовало больших знаний, а перспективы карьерного роста были весьма скромные. Тем не менее Себастьен избрал для себя именно этот путь. В 1652 году он был занят при создании укреплений в Клермоне, а также участвовал в осаде крепости Сент-Менехольд, где ему было доверено создать несколько ложементов (ложемент – окоп незначительных размеров, используемый для размещения пехоты или артиллерийских орудий).

Эта осада также примечательна тем, что юный инженер де Вобан проявил большое мужество при переходе под огнем противника вброд реки для установки мин, за что был удостоен внимания со стороны как своего начальства, так и местной прессы. Благодаря своей отваге он смог перевестись в благороднейший из родов войск – кавалерию. Результатом этого было первое ранение, которых в будущем будет немало, и пленение в 1653 году [21, c. 15].

Это событие заслуживает особого рассмотрения. Отправившись в патруль, Вобан был атакован маленьким разведывательным отрядом королевских войск. С учетом многократного превосходства противника сопротивление было бесполезно, но, несмотря на это, даже и не пытаясь спастись бегством, Себастьен остановил лошадь и, держа в руке пистолет, предложил своим противникам обсудить условия «капитуляции» [10, c. 39].

Именно с этого начинается карьера всемирно известного фортификатора, посвятившего свою жизнь служению Франции. В отличие от товарищей по несчастью, пленение, как ни странно, стало рычагом его карьеры: он был представлен кардиналу Мазарини, который сделал молодому человеку предложение, от которого нельзя было отказаться. Та встреча была поистине судьбоносной в жизни Вобана. Он был свободен, более того, получил чин лейтенанта в Бургундском полку, а фактически же он состоял при шевалье де Клервиле – главном инженере королевской армии [2, c. 55].
По иронии судьбы, первой военной операцией, в которой участвовал Себастьен в новом качестве, была для него уже 2-я осада крепости Сент-Менехольд, где его ожидали второе и третье ранения. Не успев оправиться от ран, он опять бросился в самую гущу сражений. Аррас и Клермон (который двумя годами ранее он собственноручно укреплял) благодаря ему вскоре перешли в руки полководцев Людовика XIV, по личному распоряжению которого, в знак доверия к молодому инженеру, Вобану поручили восстановление этих крепостей.

Кроме этого, Себастьен получил звание королевского инженера и роту, о которой годом ранее он мог только мечтать. Юноша становится умелым воином, непокорный бургундский характер которого доставляет неприятности начальству и внушает зависть и уважение недругам. Все в том же 1655 году он сражался под Ландрееном, Конде и Сент-Гисленом, после чего возвратился в город Конде для восстановления его укреплений, куда ему еще предстояло вернуться из-за тяжелого ранения. Когда город окружил неприятель, Вобан приказал вынести себя на носилках на линию укреплений, где отдавал своим подчиненным приказы, видя при этом лишь небо, так как тогда он не мог даже повернуть голову.
Из-за возникшего в крепости голода гарнизон капитулировал, и Вобан был эвакуирован в Сент-Гислен, который вскоре тоже был блокирован, но на помощь гарнизону крепости пришли королевские войска. В 1657 году, уже при осаде Монмеди, поскольку все остальные инженеры были убиты, Вобану самому пришлось проводить атаку, которая увенчалась успехом [2, c. 56].

Осады и сражения, победы и награды – не стоит думать, что только это было смыслом жизни молодого инженера. В бесчисленных битвах и в море крови он смог сохранить ясный ум, стремящийся к знанию. Античная история и философия очаровывали его, а труды знаменитого инженера древности – Марка Витрувия Поллиона – были его настольной книгой. Вероятно, именно поэтому он видел в своем деле скорее искусство, нежели науку, и ощущал себя художником, умеющим как разрушать, так и возрождать. Вобана, в том числе по этой причине, нельзя назвать простым военным; многие обстоятельства делали его натуру неоднозначной, как и эпоху, в которую он жил.

К его ногам одно за другим падали знамена с башен сильнейших крепостей Франции: Мардика, Ипра, Озенара и др. [6, c. 90–123]. Чины и награды не обходили его стороной, его даже начали называть любимцем Мазарини. Однако создавалось ощущение, что этот человек ищет другой славы, а может быть, тишины и уединения. 1659 год был временем той тишины, о которой, вероятно, он и мечтал. Этот год также знаменателен в его жизни и тем, что Себастьен ле Престр де Вобан связывает себя узами брака с Жанной де Оне, дочерью Клода де Оне, барона де Эпири [21, c. 37–39].

Конечно, не стоит забывать, что это было также и время интриг, поэтому будущему маршалу Франции не удалось их избежать. Интендант Эльзаса Кольбер де Сен-Мар арестовал Вобана, судя по всему, по сфабрикованному делу о растрате, корни которой, вероятно, уходили в блестящий Версаль, откуда, собственно, пришло и спасение. Маркиз Мишель де Лувуа – военный министр Людовика XIV – спас своего друга – королевского инженера Вобана [6, c. 88], более того, помог ему совершить несколько поездок за границу за государственный счет, где он пребывал не как инженер, а, скорее, как архитектор и художник, доводивший свое искусство до совершенства.

Возможно, именно в этих поездках он ознакомился с работами своего будущего противника – Менно ван Кегорна [7, c. 63–71; 23, c. 136–138].

Настал знаменательный для будущего маршала 1667 год – время надежд и щедрых даров судьбы, обрушившихся на этого баловня фортуны как из рога изобилия. Уже как опытный специалист, Вобан провел ряд экспериментов с применением мин, тем самым заложив основы военно-подрывного дела в Европе [5, c. 70]. Эта и многие другие идеи уже живой легенды военной инженерии вызывали недовольство многих коллег. Но удача сопутствовала ему, и, что важно, король благоволил к своему инженеру. Как бы оправдывая оказанные ему почести и доверие, Вобан старался, не прячась за спинами других, исполнять свой долг несмотря ни на что, за что и поплатился еще одной мушкетной раной, на сей раз в щеку. Ее последствия мы можем видеть на портретах кисти Лебрена и Куазо [18, c. 30]. 9 дней осады Лилля (28 августа – 26 сентября 1667 года) принесли Вобану мировую славу, что было его первым шагом в политику, которая являлась полем битвы не менее опасным, нежели то, что было в траншеях и бастионах. Однако этот человек предпочел служить королю, а значит, и Франции на полях сражений, а не в пышном Версале. Он предпочел отправиться с Лувуа в Савойю, где им были представлены проекты нескольких крепостей, на которые он смотрел как художник на свои полотна.

По возвращении Вобана уже ждали его детища – многочисленные крепости, к которым он относился с трепетом мастера-скульптора. Перед его глазами стоял новый лимес – цепь могучих крепостей, которые остановят врагов его короля еще на границе, как много столетий до этого римский лимес останавливал варваров на границах великой империи [15, c. 3–4; 17, c. 39–40; 19, c. 328–337; 22, c. 10; 14, c. 8]. Тогда же им был предложен проект пуленепробиваемой одежды и проведены опыты с навесной стрельбой из мортир [12; 1, c. 181–189]. В 1673 году при осаде Маастрихта была впервые применена знаменитая постепенная атака, принесшая Вобану всемирную славу. Этот метод был прост, как и все гениальное.
Солдаты французского короля, как и римские легионеры за много столетий до них, создавали целую систему траншей, по мере движения которых к крепости строились батареи, которые постепенно, шаг за шагом, стирали в порошок оборону противника [3; 12; 20; 24; 1, c. 21–46; 11, c. 561–563]. Был возрожден из небытия старый античный принцип – «больше пота, меньше крови». «Великому Вобану», как его тогда называли, был 41 год, а он был всего лишь капитаном – это максимальное звание, которое мог получить военный инженер в те годы. Однако его заслуги были столь велики, что благодаря Лувуа он получил сразу чин бригадира (офицерский чин, появившийся во французской армии в 1661 году, являвшийся промежуточным между полковником и генерал-майором).


768px-Vauban_picture.jpg

218px-Blason_fam_fr_Le_Prestre_de_Vauban
Герб Вобана

1018px-Vauban_ch%C3%A2teau_de_Bazoches_(
Шато де Барош

Tranch%C3%A9es_parall%C3%A8les_Vauban.jp
Схема траншей по-вобановски

1024px-Citadelle_Besan%C3%A7on.jpg
Крепость Безансон

Chateau_Oleron_plan-relief.jpg
План крепости Шато д`Олерон

576px-Avallon_Vauban.jpg
Памятник Вобану


Уже тогда, став Дедалом своего века, он мечтал уединиться от этого суетного мира и купил маленький уютный замок в живописном местечке Базош.

Однако он все еще был избранником фортуны, и Марс не мог допустить, чтобы вернейший его слуга сменил меч на перо. Были еще крепости, не покоренные Королем-Солнце, и по этой причине одиночество вскоре произведенному в генерал-майоры Вобану не грозило. После Валансьена, когда он, несмотря на протесты Людовика XIV и пяти его маршалов, взял эту крепость днем, ни у кого не осталось сомнений, что перед ними – гений, наследие которого переживет века [9, c. 83; 8, c. 13–22]. Теперь, уже в должности главного комиссара по фортификации, Вобан творил подобно живописцу; любимая им Франция получила каменные одежды крепостей, опытных инженеров, которые шли по стопам своего великого учителя, ставшего уже при жизни неким идеальным образом воина и подданного. Великий король сказал ему тогда: «Я буду верить вам всегда» [18, c. 32] – и, пожалуй, сдержал свое слово.

В этот период начал осуществляться один из самых грандиозных проектов маршала де Вобана, получивший название «Pre Carre», представлявший собой единую систему обороны, охватывающую все границы французских территорий. Этот проект начал разрабатываться в 1672–1674 годах, и именно северо-восточная граница стала его ключевым звеном. Вобан подчеркивал: «Его Величеству стоит подумать о создании “Pre Carre”. Этот беспорядок в местонахождении наших крепостей и укреплений противника вызывает у меня большое недовольство» [6, c. 38]. Естественно, это была не только линия обороны; весьма вероятно, ориентируясь на римскую военную практику, Вобан подчеркивал необходимость комбинирования линий обороны и подвижных частей. Без сомнения, «Pre Carre» была инновацией своего периода. Региональные оборонительные системы сводились в единый механизм, служивший залогом безопасности Франции. С учетом того, что фортификационные сооружения контролировали основные пути сообщения, это значительно облегчало наступление.

Стоит также упомянуть, что Король-Солнце был заинтересован, в первую очередь, в использовании таких естественных препятствий, как Альпы на юго-востоке, Пиренеи на юго-западе и Рейн на севере Франции, которые и представляли собой основную линию обороны государства. С учетом преимущественно наступательной политики Людовика XIV деятельность Вобана сводилась к решению следующих проблем.

Во-первых, он старался всеми силами провести модернизацию фортификационных сооружений, находившихся в стратегически важных точках, построенных в более ранний период.

Во-вторых, им активно поддерживалось создание новых крепостей в соответствии со стратегическими потребностями государства, то есть на завоеванных территориях.

В-третьих, Вобан заботился об обороноспособности государства в целом, что подразумевало под собой создание единой системы укреплений, поэтому он очень часто выступал за демонтаж крепостей, находящихся в невыгодных со стратегической точки зрения условиях, что могло привести к нерациональному использованию войск и стратегических материалов. Это весьма точно показывает специфику оборонной доктрины маршала де Вобана, базировавшейся, как мы полагаем, на создании системы укрепленных районов, контролировавших коммуникации и потенциальные пути вторжения противника (дороги, реки, стратегические порты и горные перевалы).

Вобан был воплощением своей эпохи стремления к знанию, времени, когда слово «цивилизация» ценилось выше, чем золото. Только в такое время подданный может так дерзко отвечать королю: «Я предпочту сохранить сотню солдат Вашего Величества, чем уничтожу три тысячи вражеских» [18, c. 32]. И, несмотря на это, король писал одному из своих полководцев: «Я не удивлен вашей победе, у вас были хорошие солдаты, пушки, мортиры и Вобан» [6, c. 99]. Именно этот человек, в одиночестве, без страха, написал королю об ужасных последствиях, связанных с отменой Нантского эдикта 1685 года. Он отмечал: «Насильственные преобразования в области веры – не более чем профанация, вносящая хаос в ужасное на данный момент состояние духовенства.


Если этот указ будет исполняться и впредь, и протестанты будут уничтожаться, как мятежники, и изгоняться, как умалишенные, что возмущает каждого достойного христианина, преследование лишь умножает количество тайных братств, ведь после резни в ночь св. Варфоломея количество протестантов увеличилось не менее чем на 110 000» [18, c. 34]. Он не единожды предлагал восстановить Нантский эдикт и гугенотов в своих правах. Это слова не только военного, но и мыслителя. Хотя в конце 80-х годов XVII столетия Вобан грелся в лучах славы, он ощущал усталость от борьбы с недалекими чиновниками и интендантами, а также консервативными военачальниками. Все больше времени он уделял написанию многочисленных заметок, лишь некоторые из которых впоследствии станут трактатами об осаде и обороне крепостей. С неутомимой энергией он создавал саперные роты и свое главное детище – инженерный корпус [12, c. 11].

Одно из самых ярких событий в жизни великого фортификатора – это своеобразная дуэль со старым противником, выдающимся голландским инженером Менно ван Кегорном. Это произошло в 1693 году при осаде крепости Намюр. При захвате одного из верков (верк – укрепление, отдельная часть крепости в системе фортификационных сооружений, способная вести оборону самостоятельно), Кегорн был окружен и попал в плен [7, c. 63–64].

Показав свое великодушие, Вобан вернул противнику шпагу и сопроводил его в крепость со всеми почестями. Дуэль была выиграна.

После того судьбоносного сражения начался закат Вобана. Он – маршал и кавалер всех престижных наград Франции, однако теперь уже в большей степени философ, удостоенный степени академика Французской Академии, нежели воин. Как и ранее, из-под его пера выходят заметки о фортификации и осадах и планы новых крепостей. Появляются мемуары и рассуждения, а также трактаты о лесном хозяйстве и породах свиней и ряд других произведений. Вобаном написан взорвавший французское общество трактат по экономике, проповедовавший идею всеобщего подоходного налога [13, c. 46; 21, c. 289–302].

За всеми этими мыслями, изложенными на бумаге, стоял немного меланхоличный на вид человек с невероятно живыми глазами, который своими стараниями вписал собственное имя в историю, приумножил славу своей страны, ни разу не поступившись законами чести. Последняя крепость этого гения инженерного дела – Неф-Брюззак, законченная в 1708 году, через пять лет после смерти своего главного творца, – считалась долгие годы лучшей крепостью Европы [24; 4, c. 89; 23, c. 128–129].
Однако последние почести были оказаны ему несколько позже – в 1808 году, когда его сердце было торжественно перенесено в Собор Дома Инвалидов в Париже в присутствии императора Наполеона и всех его маршалов. А в 1867 году уже по приказу Наполеона III родной город Себастьена ле Престра де Вобана – Сен-Леже-де-Фушере – был переименован в Сен-Леже-де-Вобан. И все же, именно идеи этого человека обессмертили его в глазах потомков, равно как и его непоколебимый дух и уверенность в своих силах. Маршал де Вобан, выше своих наград ценивший свои творения – крепости, а больше них – жизни, которые ему удалось спасти, являлся одним из символов эпохи.

http://istorja.ru/forums/topic/2168-sebasten-le-pretr-de-voban/


Tags: личности, тайны прошлого
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

  • 0 comments