Categories:

Как лечили безумие в эпоху Лавкрафта

В 2017 году выходит новая Call of Cthulhu от Focus Home Interactive и Cyanide Studio. Любителям жанра вновь предстоит погрузиться в мрачные лавкрафтовские миры, населенные чудовищами, безумцами, культистами и древними божествами, а пока, чтобы подогреть аппетит, Отвратительные мужики предлагают вам погрузиться в историю. Рассказываем о том, как на самом деле сходили с ума во времена Говарда Лавкрафта, и как жуткие видения и хтонические образы прорвались в реальный мир с помощью искусства. А главное: о том, что способы лечения помешательства подчас были безумнее самой болезни.

Primum non nocere
«Не навреди»

В «Бедламе» — лондонской лечебнице для умалишенных, имя которой стало нарицательным

Принцип медицинской этики «не навреди» был придуман во времена не в пример суровее наших. Его авторство приписывается Гиппократу, клятва которого, за исключением мелочей, актуальна до сих пор, однако сама логика тогдашней повседневности не всегда позволяла адекватно определять — кто болен, а кто нет. Особенно это касалось душевнобольных, которых либо изгоняли из общества и убивали, либо возвышали, как прорицателей и мистиков, с которыми через видения общаются духи и боги.

Изгнание беса из шизофреника путем трепанации

Последующая эпоха, когда в западном мире воцарилось христианство, счастья сумасшедшим также не добавила. Человеколюбие, которое постулировала церковь, только отчасти проявлялось к тем, кто имел проблемы с головой. Недостаточное финансирование, а также отсутствие внятных методик работы с такими больными превратили средневековые дома призрения и приюты в кошмарные каменные склепы, где в холодных подвалах за решетками сумасшедшие умирали в мучительных грезах и припадках.

Приют сумасшедших

Медицина шла вперед, и пытливые умы стали обращать все большее внимание на проблемы людей, скрытые в их головах, однако до систематического изучения психических заболеваний наука не дошла.

Еще в конце XVIII века европейские богадельни выглядели ужасающе. Николай Карамзин, прибывший в 1790 году в знаменитый лондонский Бедламполюбопытствовать, писал так:

«Предлинные галереи разделены железною решеткою: на одной стороне — женщины, на другой — мужчины. В коридоре окружили нас первые, рассматривали с великим вниманием, начинали говорить между собою сперва тихо, потом громче и громче и, наконец, так закричали, что надобно было зажать уши. Одна брала меня за руку, другая за пучок, третья хотела сдуть пудру с головы моей — и не было конца их ласкам».

Так успокаивали шизофреников

Психиатрия, родившаяся из псевдонауки

Повсеместно царившая в Европе религиозная мораль создала два скорее философских, нежели практических, способа описания психических заболеваний. Так зародились школы «психиков» и «соматиков». Если первые утверждали, что в основе любого безумия лежит грех, и заболевания такого рода сугубо «душевные», то вторые придерживались мысли о том, что душа бессмертна, поэтому не может заболеть, и причины стоит искать именно в бренном теле.

Иоганн Христиан Рейль

Споры прекратил выдающийся немецкий врач Иоганн Христиан Рейль, в юности придерживавшийся «соматического» течения, однако с годами сменивший идеализм практикой. Именно он придумал термин «психиатрия», и впервые задумался о психотерапии, как способе лечения душевнобольных.

Психотерапия

Сама терапия тех времен при этом выглядела довольно жутко. Больного внезапно пугали в темноте, тыкали в него различными страшными штуками, вроде руки скелета, а также разыгрывали перед безумцем целые спектакли, где тот, к примеру, мог играть роль подсудимого перед казнью. Такие негуманные с точки зрения современного человека эксперименты имели целью выявить реакции больного на тот или иной раздражитель.

«Кошачье фортепиано»

Доходило до смешного. Депрессию (в те времена «меланхолию») пытались лечить с помощью «кошачьего фортепиано». Клавиши привязывались за нитки к хвостам нескольких котов так, что при нажатии конструкция издавала истошный рев замученных животных. Это действо должно было развлечь особо уставших от жизни людей. Его же использовали и в работе с больными, имеющими «рассеяное восприятие». Стоило лишь пару раз ударить по клавишам, как все внимание сумасшедшего было намертво приковано к адской машине.

Сам Иоганн Рейль все же был гуманистом, при этом сыном своего времени. О доле душевнобольных в одной из работ он возмущенно писал:

«Мы заключаем этих несчастных в заброшенные тюрьмы за городской чертой, в сырые темницы, мы бросаем их в цепях гнить в сырых подвалах».

Тем не менее, наука, впитавшая в себя новые идеи, начинала выбираться из-под пяты религиозных воззрений, и изучение психических заболеваний обрело методику. Люди в белых рубашках и кожаных фартуках стали все глубже проникать в природу человеческого сознания.

С развитием научной системы поменялся и подход в лечении психически больных людей. Их стали делить на категории, по которым определяли, следует ли отправить человека домой, выписав ему пилюли, или же стоит посадить душевнобольного в холодный подвал в профилактических целях.

Американец Джеймс Норрис, мучавшийся в Бедламе около 12 лет

На различные особенности человеческого поведения, которые раньше считались просто странными, взглянули с другой стороны. Благодаря этому навязчивые состояния или идеи включили в список недугов, которые сопутствуют развитию шизофрении, бредовых состояний, а также паранойи и психопатии. Типичный пример навязчивого состояния — когда человек по десять раз проверяет, закрыл ли он дверь, но не потому что рассеянный, а из-за сложившегося у него своеобразного ритуала, который вышел из-под контроля и стал болезненным.

Препараты для лечения безумия

Докторские саквояжи постепенно пополнялись новыми медицинскими препаратами, однако в конце XIX века основными средствами все еще оставались настойки опия, экстракты индийской конопли и белладонны. Эти наркотические вещества в малых дозах позволяли не только успокоить особо буйных безумцев, но и смогли найти ключ к одной из главных загадок психических заболеваний — галлюцинациям. Еще недавно их считали или дьявольскими происками, или прозрениями мистиков, но в итоге наука все же смогла сорвать с видений душевнобольных покрывало средневековых суеверий.

Псевдогаллюцинации Кандинского

Выдающийся русский психиатр Виктор Хрисанфович Кандинский (дальний родственник знаменитого живописца Василия Кандинского) внес в решение этого вопроса огромный вклад. Его работа «О псевдогаллюцинациях» до сих пор является хрестоматийной для всех медиков, изучающих психиатрию.

Виктор Хрисанфович Кандинский

Интерес Кандинского к сумасшедшим носил скорее практический, нежели сугубо научный, характер. Ужасы Русско-турецкой войны оставили на нем свой страшный след: будучи военврачом на флоте, он начал страдать от чудовищных приступов меланхолии, которые несколько раз приводили к попыткам покончить с собой. Тем не менее, погрузившись в клинические исследования, он не прекратил поисков пути к исцелению.

Кандинский, проанализировав работы психиатров прошлого и записи своих больных, пришел к интересному выводу о логике псевдогаллюцинаций. Они, в отличие от истинных галлюцинаций, не имеют прямого отождествления с реальностью и не взаимодействуют напрямую с окружением больного, однако при этом сам сумасшедший воспринимает происходящее, как реальное.

Шизофрения

К примеру, маленький чертенок, проплывающий сквозь стены перед глазами психически больного, воспринимается им, как реальный. При этом он может даже касаться шерсткой о руки больного, вызывая галлюцинации осязания, однако само взаимодействие с окружением будет носить «неправильный» хаотический характер, а сам больной не будет испытывать по отношению к видению ни страха, ни даже особого интереса.

В то же время, если чертенок, который будет прыгать по столам и стульям, неистово матерясь и угрожая небесными карами, вцепится в горло сумасшедшему, вызывая у того неподдельные ужас и боль, то это уже будет уже истинная галлюцинация. Обычно такие видения сопровождают полное помрачение сознания больного и говорят об очень серьезных, а порою и неизлечимых, проблемах с мозгом.

Женщина, больная шизофренией

Изучение душевнобольных привело Кандинского к еще одному интересному выводу. С наступлением эры мануфактур и машинного производства изменились также сюжеты и образы видений, которые овладевали безумцами. Разумеется, картины апокалиптических исходов и демонических созданий никуда не исчезли, однако к религиозной хтонике добавились и современные мотивы.

Один из его пациентов, страдавший хроническим бредом преследования, утверждал, что ему всячески мешают жить некие «токисты» — тайный корпус царской охранки, который при помощи гальванического тока вошел с ним в ментальную связь и безостановочно отравляет жизнь бедного человека. Видения, которые приходили безумцу, отмечались не только страхом перед прогрессом, но и особой извращенностью галлюцинаций, свойственной параноикам. Злостные «токисты» якобы периодически нюхали из баночек подгнившую мочу и кал, тем самым, передавая запахи непосредственно в мозг больного и изводя его.

Безумец

К сожалению, сам Виктор Кандинский, так много узнавший о природе безумия, не смог побороть свою болезнь. В 1889 году очередной приступ депрессии доводит его до самоубийства — он умирает от умышленной передозировки морфием. Супруга Кандинского, Елизавета Карловна, издает монументальную работу мужа «О псевдогаллюцинациях» уже после его смерти, а спустя какое-то время, безутешная вдова сама решает наложить на себя руки.

Безумие — это злой дар

Ляжешь, а горькая дума
Так и не сходит с ума…
Голову кружит от шума.
Как же мне быть… и сама
Моя изнывает душа.
Нет утешенья ни в ком.
Ходишь едва-то дыша.
Мрачно и дико кругом.
— С. Есенин, «Грустно… Душевные муки»

Истерия

Дух времени, когда человек стал изучать другого при помощи скальпеля, острого глаза и живого ума, не мог пройти мимо людей искусства. Черная меланхолия, или игра в нее, стали неотъемлемым атрибутом художников и поэтов эпохи конца XIX века. Одни, в попытках добавить своей фигуре интересности, изображали помешательство, другие — заламывали руки и впечатляли экзальтированных дам витиеватыми стихами о чудовищных образах и отрешенности от мира.

Правда, были и такие, кто по-настоящему сталкивался с безумием лицом к лицу. К примеру, художник Луис Уильям Уэйн, жизненный путь которого окончился в больнице Нэпсбери на севере от Лондона. Однажды мы уже рассказывали о его удивительных картинах котов, которые он рисовал в огромных количествах. Уэйн, успевший побывать в знаменитом заведении Бедлам, страдал от шизофрении, что не могло не сказаться на стилистике его работ.

Один из котов Луиса Уэйна

Ричард Дадд, английский живописец викторианской эпохи, также был заточен в стенах Бедлама, после того, как в порыве безумия увидел в своем отце дьявола и перерезал ему глотку. По всей видимости, Дадд так же, как и Уэйн, страдал от приступов шизофрении.

Ричард Дадд «Спящая Титания» (1841)

Среди подобных историй, муссировавшихся тогдашней прессой, рос и Говард Лавкрафт. Его отец, Уинфилд Скотт Лавкрафт, целых пять лет провел в психиатрической больнице, а сам юный писатель страдал от кошмаров и даже хотел покончить с собой.

О жизни и видениях Лавкрафта написано огромное количество литературы, однако на этот раз мы попытались окунуться в атмосферу, царившую во времена его жизни — с безумцами и учеными, с готическими образами стали острых скальпелей и мрачных казематов психбольниц.

Видения мрачных картин прошлого — неотъемлемая часть эстетики книг Лавкрафта, которые мы, Отвратительные мужики, так любим. Можно сказать, любим до безумия.


Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened